Изба-читальня на немецкий лад: история обновления гостиной, в которой много книг

Дома культуры, библиотеки, избы-читальни в годы войны

К началу 1941 г. сеть культурно-просветительных учрежде­ний Ярославской области была представлена домами культуры, клубами, избами-читальнями, библиотеками, театрами, киноте­атрами, музеями.

Великая Отечественная война, мобилизация в Красную Ар­мию, военное положение изменили условия работы культурно- просветительных учреждений. Нехватка сотрудников, сокращение сети учреждений, ухудшение материально-технического снабже­ния были наиболее характерными особенностями этого периода.

Главным содержанием работы культурно-просветительных учреждений Ярославской области в годы войны стала мобилиза­ция трудящихся на успешное выполнение планов в промышлен­ности и сельском хозяйстве, с одной стороны, и на развитие их творческого потенциала, с другой.

Содержанием работы с населением стало разъяснение во­просов международного положения и основных событий Ве­ликой Отечественной войны; пропаганда решений партии и Правительства. С этой целью велась большая и разносторонняя деятельность, включавшая проведение докладов, лекций, бесед, читок; занятия в военно-оборонных кружках.

Не прекращали своей деятельности библиотеки; работали Ярославская областная библиотека, городские библиотеки для взрослых, городские библиотеки для детей, районные и сельские библиотеки.

В октябре 1941 г. Наркомат просвещения разослал на места приказ « О работе массовых библиотек в военное время», пред­писывавший библиотекам информировать читателей о проис­ходящем на фронте и в тылу, сообщать сводки информбюро, организовывать книжные выставки и проводить лекции в духе патриотической пропаганды.

На январь 1943 года в Ярославской области работали 252 библиотеки.

В соответствии с постановлением СНК СССР от 23 апреля 1943 г., решением Ярославского облисполкома от 5 мая 1943 г. «Об организации филиала Государственного централизованного фон­да литературы для восстановления библиотек, разрушенных фа­шистами» в Ярославской области был организован добровольный сбор книг от населения; шло выделение дублетных экземпляров из фондов областной, районных, городских, профсоюзных библиотек вузов и средних специальных учебных заведений. По реше­нию Ярославского облисполкома велась работа по укомплектова­нию и отправке в Смоленскую область 13 районных библиотек.

В целях улучшения политико-просветительной работы до­мов культуры, изб-читален было принято постановление СНК СССР от 5 апреля 1944 г. и решение Ярославского облисполкома от 5 мая 1944 г., в которых указывалось на необходимость вос­становить к 1 июля 1944 г. во всех районах области работу этих учреждений. Предусматривалось предоставление пригодных, оборудованных помещений для массовой работы с населением; укомплектование кадрами; организация докладов, лекций на по­литические, агротехнические и др. темы, привлечение к этой дея­тельности местного актива и интеллигенции; проведение силами художественной самодеятельности спектаклей, концертов.

В 1944 г. домами культуры Ярославской области ( в январе их было 27, в конце года, после выделения территории Костромской области, осталось 19) было орга­низовано 750 лекций и докладов на политические темы, которые посетили 8,1 тыс. человек; 512 лекций на естественно-научные темы для 7,5 тыс. человек; 612 агротехнических и зоотехнических лекций для 8,1 тыс. человек, 220 лекций на санитарные темы для 5,1 тыс. человек.

В 20 районных домах культуры было создано 23 агитбригады, проведено 436 концертов, выступлений в колхозах, которые посетили 15,4 тыс. человек. В программы агитбригад входили небольшие пьесы, сольные номера, танцы и песни. В частушках, написанных на местном материале, показывались не­достатки в работе колхозов, критиковались нерадивые бригадиры и колхозники, рассказывалось о лучших тружениках.

В 1944 г. в домах культуры области действовали 23 драматических, 18 хоровых, 16 музыкальных кружков, 3 духовых оркестра, 7 детских хореографических групп. Работники домов культуры организовали 1670 вечеров художественной самодея­тельности, которые посетили 183 тыс. человек.

Ещё в предвоенные годы большую роль в культурно-просве­тительной работе играли избы-читальни, которые открыва­лись в каждом сельсовете. Перед этими учреждениями ставились задачи проведения агитационной работы среди населения.

В избах-читальнях оформлялись сельскохозяйственные уголки, имелись наглядные пособия, брошюры по сельскому хозяйст­ву В агротехнических и зоотехнических кружках велась подготовка бригадиров, звеньевых, пахарей и др. специалистов. При каждой избе-читальне существовали справочные столы для колхозников, где была организована работа с запросами, по­ступавшими от посетителей, шла переписка с различными уч­реждениями. В 1944 г. сотрудниками изб-читален Ярославской области было прочитано 19,3 тыс. лекций и докладов, проведено 26,1 тыс. бесед; выпущено 5,2 тыс. стенных газет, 16 тыс. «боевых» ли­стков в период сева и уборочных работ; организовано 4,1 тыс. вечеров художественной самодеятельности. В январе 1943 года на территории Ярославской области работали более 750-ти изб-читален.

Деятельность культурно-просветительных учреждений в сфере развития народного творчества нашла отражение в прове­дении конкурсов самодеятельности, организуемых в соответст­вии с распоряжениями СНК РСФСР и решениями Ярославского облисполкома.

В 1943 г. состоялся областной смотр сельской самодеятельно­сти, в котором приняли участие около 10 тыс. человек. В 1944 г. проводился смотр сельской художественной самодеятельности, в котором участвовало 28,3 тыс. человек из всех районов Ярослав­ской области. В ходе подготовки к этому мероприятию было ор­ганизовано 1356 кружков художественной самодеятельности.

За постановку политико-просветительной и культурно- массовой работы приказом народного комиссара просвещения РСФСР в республиканскую « Книгу Почета» в 1944 г. были за­несены имена политпросветработников Ярославской области: — директора Тутаевского районного Дома культуры; — директора Пречистенского район­ного Дома культуры; — заведующего Толгобольской избой-читальней Ярославского района; — за­ведующей Никольской избой-читальней Даниловского района; — заведующей Коткишевской избой-читальней Нейского района.

Читайте также на нашем сайте статьи о работе театров, кинотеатров и музеев Ярославской области в годы войны.

Вы можете помочь проекту, поделившись фотографиями, документами, воспоминаниями, собственными материалами и даже ссылками на известные Вам публикации по теме этой статьи. Пишите нам.

Нашли ошибку или опечатку? Выделите текст и кликните по значку, чтобы сообщить редактору.

Ярославская область в годы Великой Отечественной войны / Сост. Г. Казаринова, О. Кузнецова. – Ярославль: Индиго, 2010.

Изба-читальня. Книга жизни

Сегодня у нас в еженедельной рубрике “Изба-читальня” рассказ “Книга жизни”.

Книга жизни

– Дети! У нас в классе новенькая! Ее зовут Алена.
Андрей дальше уже не слушал немку, классную руководительницу, с ее противным скрипучим голосом. Около стола учительницы стояла она. Нет – СТОЯЛА ОНА. Локоны русых волос струясь спускались вниз, плавно обтекая еще едва заметные формы. Огромные синие глаза смотрели прямо на него, еле заметная улыбка пряталась в уголках губ и слабый румянец (после прогулки по морозу до школы), слегка проступал на ее щеках. Немка прервалась на полуслове, с недоумением глядя на них, вместе с затихшим классом.
– А мы с тобой раньше никогда не встречались? – зачарованно спросил он, взяв ее за руку
– Может быть в другой жизни? – ответила она. И улыбнулась.

Они всегда были вместе. На уроках, когда он сосредоточенно писал в своей тетради, а она улыбаясь подсказывала ему что то на ухо, на переменах, когда все разбегались кто куда, сидели вдвоем на подоконнике, листая один учебник на двоих, готовясь к следующему уроку, после школы, когда он нес два портфеля, а она забегала вперед и смеясь тащила его за руку, делая вид что помогает. Даже завуч Клавдия Александровна, неустанно следившая за моральным обликом школьников, давно махнула на них рукой, при этом не перестав гонять все остальные стихийно образующиеся в старших классах то тут то там парочки. Вечером, когда они нагулявшись возвращались к ней домой (строго к 21.00. ) и он сдавал ее маман с рук на руки, она подходила к окну в спальне, чтоб на прощание махнуть рукой ему, стоящему внизу на детской площадке и знала, что утром, проснувшись и подбежав к окну, она опять увидит его на том же месте. Как будто он никуда не уходил.

Лешка заговорщицки подмигнул
– Будешь?
– А что, есть?
Леха выглянул в дверь туалета – рядом не было никого из родителей и учителей
– Спрашиваешь..
Он приподнял крышку бачка унитаза и вынул оттуда бутылку понтовой “Столичной”, с винтом. Свернув пробку они морщась пили водку прям из горла, закуривая ее не менее понтовым БТ по 80 копеек.
– Голова ты Леха. А у меня отобрали, когда еще при входе всех обыскивали
– Дурики. Я ее еще вчера вечером заложил. Там в каждом бачке по бутылке.
Внезапно дверь распахнулась и в туалет заглянула Алена
– Вот ты где! Андрей, ну я же просила. – и она обиженно поджала губу
– Бегу! – выбросив в унитаз окурок он подошел к ней. Она придирчиво посмотрела на него, поправила галстук и схватив за руку потащила к актовому залу. Завистливо посмотрев им вслед, Леха вздохнул, выбросил сигарету, завернул пробку и спрятал бутылку обратно в бачок..
– Аттестат вручается Сенцову Андрею!
Все захлопали. Андрей встал, пробираясь к проходу дал шутливый подзатыльник шутливо подставившему ему ногу Чижову. Алена, сидевшая с родителями в первом ряду и уже получившая аттестат, смотрела на него, улыбалась и хлопала вместе со всеми. Ее мать поджав губы, отвернулась к окну.

Будет или нет? Алена на мгновение задержалась перед дверью, оттягивая пусть и не неожиданный, но всегда приятный момент сюрприза. Сегодня перед дверью лежал огромный букет чайных роз. А весной были охапки сирени, а осенью будут астры и хризантемы. Почти каждый день рано утром Андрей приезжал через весь город, чтобы оставить перед ее дверью цветы, а потом ехал обратно, чтобы успеть на лекции.

Стайка будущих медицинских работников, а пока всего лишь смешливых симпатичных девчонок выпорхнула из дверей медицинского училища. Повиснув на шее у Андрея и не обращая внимания на завистливые взгляды подруг, она уткнулась носом в его колючий свитер
– Я так скучала.
А вечером она лежала головой на его коленях, он гладил ее по волосам, а из старенькой кассетной Весны-202 сладкоголосый Джефф Линн пел Loser Gone Wild с последнего альбома ELO.

Хлопнула бутылка шампанского в руках Валеры и искрящееся Советское ринулось наружу, в подставленные бокалы, попутно обливая вазочки с салатами и блюдо с селедкой под шубой.
Получив свою порцию шампанского все выжидательно уставились на голубой экран, на котором секундная стрелка неумолимо отсчитывала последние секунды уходящего года. Начали бить куранты. Раз! – крикнул вскочивший Ромка – Два!- подхватили все. Двенадцать. – через стол потянулись к друг другу руки, чокаясь фужерами, смеясь и обливаясь.
Потом Андрей с пацанами курил отдающую вишней Вегу у окна между третьим и четвертым этажом, периодически бегая наверх, где в стоящей на лестничной площадке детской коляске от девчонок был спрятан внушительный запас более горячительных, чем простое вино, напитков – водка и кубинский ром – не дорогой Gavana Club Negro по 11 рублей, а более пролетарский, по 5.70, но тем не менее вполне питьевой и приятно отдающий ванилью. Разливали в припасенные рюмки, тихо чокались и закусывали сладкими марокканскими мандаринами.
Посередине ночи всей компанией пошли на площадь, к елке, где такие же компании наперебой кричали – С Новым Годом. угощали друг друга шампанским и катались с огромной горки. Каменный Киров на постаменте снисходительно взирал на все это безобразие, творящееся у его ног.
К утру за столом остались самые стойкие (да да, были и такие!) и одинокие, а одинокие, но нестойкие спали кого где свалило с ног. Парочки разбрелись по закоулкам огромной трехкомнатной квартиры Алены, милостиво предоставив ей с Андреем отдельную комнату.

Большой грузовик неумолимо приближался на огромной скорости к огромной луже прямо на пешеходном переходе, около которого они остановились, дожидаясь зеленого. Бежать было уже поздно, холодный душ был неминуем. В самый последний момент Андрей резко развернулся, распахнул куртку и обняв, закрыл ее собой от потоков летящих из под колес воды. Она замерла в этом безопасном укрытии, сама обнимая его – большого, сильного, надежного.

Промозглое ноябрьское утро. Кучки провожающих около стадиона “Заря”, во время призыва служащего сборным пунктом, галдели, сверкая огнями сигарет и разливая принесенное с собой разнокалиберное спиртное. Унылые бритые призывники обреченно пили (а кто то уже блевал выпитым за предыдущие сутки-двое), кто то играл на гитаре, где то рыдала чья то мать (а может и девушка). Андрей прижался к ее волосам и прошептал ей на ухо:
– Ты будешь ждать?
– Мы всегда будем вместе.

– Сенцов! Тебе письмо, давай пляши! – почтальон Серега Ненахов, земляк из области, радостно махал конвертом, пришедшим после внезапного полугодового молчания.
Андрей молча протянул руку. Ненахов посмотрев на его лицо, осекся и отдал письмо.
“Прости” – больше на листе бумаги ничего не было. Андрей достал из тумбочки пачку пустых конвертов, вложил туда все ее письма, аккуратно написал адрес и отнес в клуб, где Серега и обитал, попутно числясь киномехаником.
– Серега, надо это отправить. Сейчас.
– Андрюха, я почту понесу в конце недели в деревню, как накопится. – Ненахов вопросительно посмотрел на его лицо. – Что, так горит?
– Серега, надо сегодня.
– Ладно – Ненахов встал и начал натягивать шинель. – Сегодня машина в город идет почтовая, должен успеть.

Андрей стоял прислонившись к покосившемуся металлическому забору и курил. Уже вечерело, в окне лаборатории поликлиники горел свет и было видно стол и ее, пишущую что то в журнал. Прядь волос постоянно падала ей на глаза и она сдувала ее в сторону, но она опять падала. Внезапно она перестала писать и подняла глаза. Их взгляды встретились. Но тут дверь в комнату открылась и туда зашел мужчина, с маленьким мальчиком. Мальчик бросился к ней и повис у нее на шее. Она обняла его и в последний раз посмотрела в окно. И еле заметно покачала головой.

– Уходи.- Она посмотрела на ненавистное лицо мужа
– Алена.
Александр попытался взять ее за руку, но она отдернула ее. За годы, проведенные вместе она успела его возненавидеть. Загулы, патологическая ревность, лень, постоянное отсутствие денег. И все ради сына, плода единственной безумной ночи на теплоходе? Да, наверное ради него. И давление матери – ребенку нужен отец! выгодная пара, не то что тот нищеброд! И лучшая подруга – ее муж и Александр были одноклассниками и друзьями с детства, тоже была на их стороне. Но вот сын выпорхнул из родительского гнезда, а на мнение родителей и друзей уже давно было плевать. Ее больше ничего не связывало с этим человеком. Пора было ставить точку.

Поземка мела по старому городскому кладбищу. За покосившейся оградкой одной из могил стояли два памятника. Один металлический, старый, с облупившейся краской, Сенцова Мария Викторовна 1932-2002, второй поновей, Сенцов Андрей Сергеевич, 1966-2008. Снег, тишина и только еле заметная, уже почти заметенная дорожка маленьких следов ведущих от этих могил в сторону ворот.

Огромный белый зал был почти пуст. Седой старик с окладистой бородой, чем то похожий на сказочного Санту, сидящий за столом перед раскрытой тетрадью, поставил точку и отложил ручку. Внезапно двери раскрылись и в зал забежала маленькая девочка
– Деда!- забравшись к нему на колени, она обняла его – Что ты сейчас пишешь?
– Историю двух людей, Ева
Девочка пробежала взглядом последние строчки и подняла на старика заблестевшие от слез глаза:
– Дед? Ты что, ее уже дописал? Что, вот так все и закончится? И уже ничего нельзя сделать?
Старик улыбнулся и погладил ее по голове
– Ну почему нельзя.
Он вырвал лист и задумчиво повертев его в руках, сложил самолетик:
– Это всего лишь черновик, Ева. Беги, отпусти его.

Читайте также:  Радужные краски: 8 комнат для младенцев и малышей от американских мамочек

Было раннее утро. Поток спешащих на работу и по прочим делам людей, плавно пересекался с таким же потоком, идущим с другой улицы. Он ускорил шаг, пытаясь успеть на стоящий на остановке автобус. И со всего размаху врезался в нее. Сумочка висевшая у нее на плече упала, рассыпав содержимое – расческу, косметику, телефон.
– Извините!- он бросился собирать рассыпанное, она тоже наклонилась и они ударились головами
– Извините!- теперь уже рассмеялась она. Локоны русых волос струясь спускались вниз, плавно обтекая уже заметные формы. Огромные синие глаза смотрели прямо на него, еле заметная улыбка пряталась в уголках губ и слабый румянец слегка проступал на ее щеках.
– А мы с вами раньше никогда не встречались? – зачарованно спросил он, взяв ее за руку.
– Может быть в другой жизни? – ответила она. И улыбнулась.

Автор igorek44

PS. Дополню, что какого-то жанрового предпочтения в рубрике “Изба-читальня” нет. Выкладываю в разных жанрах то, что приглянулось мне и что может понравится аудитории, хотя вопрос нравится/не нравится, дело субъективное – у всех разные литературные вкусы и предпочтения.
Рассказов конечно авторы накидали на пару месяцев вперед – что-то отличное и уже стоит в очереди, что-то не очень или мне просто не понравилось, но то такое. Часть еще только предстоит прочесть.
В общем, если есть еще пожелания по рубрике – пишите. Все-таки это немного экспериментальный формат.

Про Аню, маму и маленькую комнату: история обновления одной детской

Вся эта история началась из любви к полоскам. Думаете, вполне безобидная любовь? А вот и нет. Эта любовь приключилась с юной барышней Annie, которая плавно въехала в подростковый период жизни. А этому возрасту, как вы знаете, свойственен некоторый… максимализм. У нашей героини появилось увлечение полосками. Причем экстремального сочетания — черно-белыми. И именно такими она видела стены в своей комнате, которые на свою беду были весьма консервативного голубого цвета.

Не долго думая, она заявила , что желает видеть свою комнату именно такой: в черно-белую полоску. Представляете себе ужас консервативной американской семьи? Больше всех в шоке оказалась Анина мама. Но немного придя в себя она мудро рассудила, что клин клином вышибают, и надо предложить дочери какой-нибудь эффектный, но менее экстремальный вариант.

Через некоторое время они сошлись на том, что яблочно-зеленый цвет дочери нравится тоже. Но полоски не отменяются, просто она готова к тому, что нарисуются они не на стенах, а, скажем, на мебели. Работа закипела и мебель, а также стены получили свое новое лицо.

Красивая винтажная кровать также не осталась в стороне и была окрашена белой эмалью.

Но аппетит приходит во время еды :=) В ходе ремонта на чердаке было обнаружено старинное зеркало. Рама — довольно красивая, но цвет показался ужасным. Так что ее тоже перекрасили. И тоже в белый цвет.

А затем пришла очередь настенному декору. Вот здесь Анина мама проявила еще больше фантазии. Хотите узнать, что она придумала? Читайте дальше и смотрите подробные картинки.

Картина «до»: бледная палитра, старая мебель и зеркало с чердака:

Шаг 1. Обновляем рабочее место

Старый рабочий стол уже приобрел свою «полосатость» и понравился хозяйке комнаты. Но мама решила создать еще вот такие необычные часы.

Простой белый круг, черные цифры и надпись «Время бежит». А вот со стрелками пришлось повозиться: не так часто можно встретить их без циферблата, но с исправно работающим механизмом.

В ходе долгих поисков в одном из интернет-магазинов они все же отыскались. И очень скоро займут свое законное место.

Шаг 2. Обновляем комод для одежды

На рисунке «до» видно, насколько допотопно выглядел комод. В ходе ремонта он приобрел новый цвет корпуса, яркие ящики и веселые ручки в горошек. Получилось очень радостно и молодежно.

Шаг 3. Маскируем каминный выступ

А в этой части комнаты был раздражающий выступ дымохода от камина на первом этаже. И что же было с ним делать?

Анина мама применила очень эффектный ход: она просто выдвинула этот выступ на первый план, придумав интересный декор, который его украшает.

На стене нарисованы рамки с буквами имени хозяйки комнаты в стиле школьной доски. А внизу прикреплена самая настоящая доска. Она стала «информационным» и развлекательным центром комнаты: Аня и ее гости пишут напоминалки, пожелания и все то, что может прийти в голову подросткам.

Шаг 4. Красим кровать и зеркало в белый цвет

Шаг 5. Красим стены в яркие молодежные тона (этот шаг можно сделать, конечно, и раньше)

Шаг 6. Приобретаем постельное белье в сочетании со стенами + контрасты (цвет, рисунок)

Шаг 7, 8, 9 …. 100. Принимаем восторги дочери и комплименты от друзей

Кстати, если вам интересно, в какую сумму обошлось обновление этой комнаты, то мастерица-мама пишет так:

  • краска — 60 $
  • постельное белье — 120$
  • стрелки часов — 32 $
  • улыбка Ани — бесценна :=)

В пересчете на российские цены эта сумма будет примерно вполовину меньше, за счет более низкой стоимости (около 30 $ за комплект) постельного белья. Еще стоит добавить материалы для обновления комода (краска или пленка (дешевле и легче монтируется) + новые ручки).

Но все равно получается очень недорого. Зато потом вы сможете повторить слова Аниной мамы: «И разве это — цена, когда взамен получаешь объятия и любовь?!»

И пусть эта небольшая история вдохновит вас на обновление детской, а наградой будет восторг вашего ребенка, улыбки, объятия и любовь. Ведь разве есть для матери в мире что-то более ценное?

А еще мы предлагаем похвастаться своими достижениями: присылайте фото вашей детской — до и после, а мы опубликуем вашу историю и о ней узнают все.

Где живет радость: история обновления комнаты для девочки 8-9 лет

Многие родители стараются выделить для ребенка самую большую комнату в доме, и это довольно мудро: ведь в ней соединяется масса разных функций — игры, учеба, сон, а еще здесь должны храниться вещи, необходимые маленькому хозяину.

Конечно, планируя детскую, хочется заранее предусмотреть все потребности ребенка и его предпочтения. В этом небольшом руководстве мы покажем, как справилась с этой задачей одна немецкая семья. Разумеется, не без помощи дизайнера. Получилось ярко и радостно, а юная художница Эмма в полном восторге.

  • состояние комнаты до изменений;
  • 2 общих вида «после» — кадры, снятые в противоположных ракурсах (один из них — под заголовком);
  • план обновленной детской комнаты с расстановкой мебели;
  • 18 деталей с нашими комментариями, которые помогут всего за 6 шагов обновить комнату для собственного ребенка.

эта комната ДО обновления:

а теперь — ПОСЛЕ:

план комнаты для девочки с расстановкой мебели:

обновление — шаг за шагом:

Определитесь с цветовой палитрой детской , выбирая тона, которые нравятся ребенку и при этом подходят для размеров комнаты.

Для комнаты Эммы выбраны розовый (в двух вариациях) и желтый шартрез. Основная поверхность стен — обои в нежном тоне розовой пастели, одна из стен выделена ярким оттенком спелой малины, а желто-зеленый (шартрез) ковер гармонично дополняет эту картину мягким контрастом.

Разделите пространство детской комнаты на зоны.

В нашем репортаже речь идет о школьнице, поэтому зоны такие: сон (тихие игры), учеба (чтение), хранение вещей. Каждая зона определяется на плане, а затем приобретается необходимая для них крупная мебель.

Кроме крупной мебели, необходима и более мелкая.

В данном случае это скамья с отсеком для игрушек, узкий подвесной шкаф для книг с дверцами-грифельной доской и кресло-качалка.

Добавьте небольших декоративных акцентов, которые сочетаются с основной гаммой, но вносят в нее разнообразие, идеальный вариант — сочетание ярких тонов и белого.

В комнате Эммы это шторы в виде японских панелей (горошек, цветы), легкий балдахин над вторым ярусом кровати (тонкая полоска), а также цветочные наклейки на стены и забавные мобили в том же стиле.

Вспомните о мелочах, которые добавляют комфорта.

Корзинка под столом, столики для рисования, вазочки, зеркало и другие штучки в соответствии с занятиями, которыми увлекается ваш ребенок. Цветовая гамма должна гармонировать с тем, что вы уже выбрали, но тон может быть более насыщенным.

Пусть ребенок сам добавит деталей, которые ему нравятся.

Картинки, фотографии, постеры с изображением любимых героев и множество прочих мелочей, позволяющих ему чувствовать, что это — его собственная комната. А вы позаботьтесь о том, чтобы эти штучки можно было легко заменить.

Про Аню, маму и маленькую комнату: история обновления одной детской

ЧИТАЙТЕ В РАЗДЕЛЕ: “РАССКАЗЫ”
Раздел: Рассказы
Категория: Молодые , Инцест
Автор:
Название:” Малышка и ее мама. Часть 1 “
Опубликовано:02.03.2020

После купания Кристина отнесла малышку в спальню. Она посадила ее на кровать, а сама стала собирать нужные ей принадлежности.

Завтра обещала приехать Марина и к ее приходу все должно быть в лучшем виде. Так как она любит. – Думала Кристина.

Укутанная в полотенце с ног до головы, Катя тихонько сидела и следила за мамиными движениями по комнате. В свои. года она не отличалась ростом или весом от своих сверстников. Обычная девочка каких очень много. Миленькое личико, русые волосы до плечиков, зеленые глазки, очаровательная улыбка, совсем еще плоская грудка на которой едва заметно розовели чуть видные соски, по детски округлый животик, аккуратные ручки и ножки с маленькими пальчиками. Все как у любого ребенка ее возраста. То что, отличало ее от других деток было ниже и было незаметно для посторонних.

Сама малышка еще не понимала свою особенность, свое отличие от других детей, но она уже хорошо знала, что об этом нельзя никому говорить. Говорила она еще плохо, но уже понимала большинство слов и могла угадать, что за ними обычно должно было следовать. Вот и сейчас, когда мама позвала ее купаться Катя сперва очень обрадовалась, но когда, во время плескания в наполненной пеной и игрушками ванне, она увидела, что мама снимает с душа лейку Катя непроизвольно начала хныкать.

– Ну ну, что ты, глупенькая? Чего испугалась? Сейчас помоемся и будешь чистенькая у меня. Ты же не хочешь быть там грязной? Успокаивала ее мама, сердясь на себя, за то, что не сняла лейку заранее.

– Ложись милая. Вот так. – В ванне уже почти не оставалось воды и поэтому ребенку при помощи взрослого не составило труда лечь.

– Теперь наши ножки. – Кристина привычным движением одной рукой согнула и прижала к груди ножки девочки. Малышка попыталась закрыть попу ручками, но не успела. Душевой шланг выбрасывающий теплую водяную струю прижался к ее розовому анальному отверстию.

– Чего ты? Не надо хныкать. Сейчас уже все. Немножко нужно потерпеть, но зато потом будешь чистенькой и внутри и снаружи. – Кристина ласково улыбнулась начавшей плакать малышке.

– Давай досчитаем до 15 вместе и сразу будет “все”. – Кристина начала медленно считать не дожидаясь ответа и не обращая внимание на то, что кроха мотала головой и повторяла “Неть, неть”

– Вот и все. Ничего же страшного не случилось с нами? – Она быстро отняла шланг от попы девочки и выключила кран.

– Нет, мы так не договаривались. – Кристина прижала ладонь к тому месту, где только что был душевой шланг. – Немножко нужно подержать.

Животик наполнился теплым и болел. Очень хотелось на горшок, но мамины руки, одна прижимавшая ножки к груди и другая плотно прильнувшая к попе не отпускали. Катя тужилась, но ничего не получалось. От чувства бессилия, страха и обиды на непонятно за что полученное наказание хотелось плакать сильнее чем от ноющей боли в животике.

– Умница. – Наконец услышала она слова мамы. Заботливые руки подхватили ее и подняли из ванны. Усадили на приготовленный заранее детский горшок и стали гладить по головке и спинке. Критсина села рядом на корточки и продолжила успокаивать дочь.

– Вот так. Не держи. Расслабь. – Повторяла она гладя вздрагивающую от всхлипов малышку. – Давай я поглажу животик. Умница моя. Совсем как большая. Мама тоже так делает себе и совсем не плачет. Правда. Немножко неприятно, но совсем не больно.

Когда все было кончено Кристина взяла дочь на руки. Заплаканная и с трясущимися губами малышка прижалась к ней. Кристина вытерла ее слезки и поцеловала в носик.

Теперь накупанная с раскрасневшимся личиком она сидела укутанная в пушистое одеяло. Где то внутри был страх, но ее детский разум еще надеялся и верил, что все обойдется и купание закончится обычным вечерним массажем и сказкой на ночь.

– Она сказала брать новый. – ни к кому не обращаясь прошептала Кристина.

Катя хотела увидеть, что мама взяла из шкафа, но Кристина спрятала руки за спину.

– Мама попу не бувем мафать? – Не выговаривая все буквы наивно спросила она.

– Мафать? – Улыбнулась Критина. – А ты ее не хочешь мафать? Это же не больно и ты сама говорила, что тебе нравится запах клубнички. Ты же любишь клубничку? Правда? Помнишь, как ты кушала ягодки? – Она очень хорошо понимала, что кроху тревожит не смазка, а то для чего она нужна.

– Да, фомню. – Радостно закивала дочка.

Вид улыбающейся малышки вселил в Кристину надежду, что все пройдет хорошо. Все-таки она подросла, да и Марина стала чаще бывать у них, да и этот новый всего чуть-чуть больше прошлого. Пыталась она убедить себя, но сердце не переставало тревожиться. С самого утра она ждала наступления вечера и противоречивые чувства терзали ее. Чувство вины, жалости к дочке сменялось желанием угодить любимой, порадовать ее. От одной только мысли об этом внизу живота растекалось тепло, и сладкая истома туманила ее взгляд.

Марина позвонила еще утром и сказала, что завтра сможет навестить их. Она попросила включить громкую связь так, чтобы Катя могла ее слышать. Она спросила, как у Кати дела и соскучилась ли она по ней, но девочка отказалась отвечать. Только когда Марина рассказала о том, какую куклу она купила и пообещала привести ее, девочка проявила интерес. Разговор получился короткий, но Кристина была рада и этому после целой недели молчания и отсутствия вестей. Марина возвращалась из-за границы, обещала чаще их навещать и говорила много-много волнующих и желанных слов.

Из этих размышлений ее вырвал голос дочки настойчиво спрашивавшей.

– Мама, павда не бувем мафать?

– Немножко только. – Попыталась обмануть ее Кристина.

– Неть. Не хочууу. – Жалобно заныла дочка и на ее глазах снова навернулись слезы.

Она схватила полотенце в кулачек и стала сильнее всхлипывать.

Критсина знала, что только разговор и какое-нибудь обещание могли отвлечь девочку хоть на недолго и не дать ей разреветься.

– Тетя Марина завтра придет. Подарит тебе куколку красивую, как ты хотела. Ты разве не хочешь тоже порадовать тетю Марину? – Быстро заговорила она, одновременно снимая с малютки полотенце и вытирая ее им.

– Неть. – Не унималась Катя.

– А куклу хочешь? Ты же хотела такую куклу? Большая, говорящая, в красивом платье. Хочешь ведь? – Продолжала мама.

– Хотю. – Неуверенно хмыкнула малышка.

– Вот видишь. Тетя Марина специально для тебя ее выбирала и покупала. Разве можно не поблагодарить ее за это? Мы же с тобой любим ее и не хотим ее обижать. – Вытерев дочку Кристина осторожно повернула ее попой к себе и поставила на четвереньки.

– Не хочу мафать. – Не унималась девочка.

– Мы немножко только, а потом мороженку вкусную съешь и мультики посмотрим, какие ты любишь.

Убедившись, что дочка не видит она достала небольшой продолговатый предмет, который до этого принесла из шкафа. Предмет напоминал очертанием мужской эрегированный член. Являясь уменьшенной реалистичной копией он ничем не отличался от настоящего мужского члена, лишь только своим размером. Немного изогнутый к верху, покрытый змеящимися бугорками вен, его венчала крупная головка. В длину он достигал 13 сантиметров, а диаметром 3, 5. Он был немного больше предыдущего, который так же подарила им Марина.

Он удобно уместился у Крестины в ладони. “Маленький конечно, но уже как у настоящего мужчин. Многие женщины проживают вполне счастливую жизнь с партнером размер полового органа такой же или немногим больше и даже испытывают оргазм” пронеслась в ее голове мысль. “Женщины: половой орган партнера: такой же размер: испытывают оргазм. . Да она же еще совсем ребенок: о чем я думаю. “. Зажмурившись она отогнала эти мысли. По опыту она очень хорошо знала, что эти мысли никуда не ведут. Чувство вины, слезы, просьбы простить, поцелуи, объятия, обещание больше никогда не делать этого, а потом звонок Марины и все сначала.

Скрипнула крышка и комнату наполнил сладковатый запах клубники. Она капнула вязкую каплю на игрушку и тщательно размазала пальцами смазку по всей ее длине.

Электронный журнал о благотворительности

Филантроп

История спасения маленькой Ани

Предыстория.

Эта история облетела интернет. На фото — девочка в год, когда только попала в дом малютки, она же годом позже, и вот новая фотография, осень 2014. От красивой пухлой очаровательной куколки с первой фотографии ничего не осталось. На нас смотрит маленькое сморщенное лицо, совершенно по старушечьи высохшие губы, впавшие глаза. Казалось, сама смерть уже отсчитывает минуты. Люди в комментариях ахали и охали, ругали детдомовский уход, причитали о тяжелой судьбе сирот, рассказывали о своих переживаниях и посылали молитвы. И среди этого пустого шума прозвучала фраза Натальи: «Я еду за Аней». Без условий, выяснений диагнозов и перспектив. Как позже признается мне Наталья: «Глядя на последнее фото, я думала, что она может умереть. Но я подумала, даже если так, пусть это произойдет в семье, где ее будут любить».


Поздно вечером того же дня Наташа написала мне:

— Ты знаешь, что я еду в Москву?

— Читай ссылку в статусе (читаю пост про Аню)

— Ты хорошо подумала?

— Тогда тебе понадобится помощь, я еду с тобой.

— Да хоть в Магадан.

— Совместные поездки за детьми уже становятся традицией, — смеется Наташа.

Это будет уже третья моя поездка вместе с Наташей. Вот история первой поездки, за Степой.

День первый.

Через день после разговора, в понедельник, около 7 утра я встретила Наташу возле метро Строгино. Было сумрачно и холодно. А впереди нас ждала неизвестность и много километров дорог.

До Твери доехали практически без проблем, если не считать небольшую пробку на Ленинградке. И вот уже через 3 часа мы получили направление на знакомство с Аней у регионального оператора банка данных. Еще час, и мы у заведующей педиатрического отделеления областной больницы г. Тверь.

Вошли. Врач показывает нам Анюту:

Похлопав тоненькими дрожащими ручками себя по животу, Анюта показала, что очень хочет внимания. Страшно было брать на руки. Казалось сломается. А вот и первая улыбка.

— Нет. Все будет хорошо.

И снова в путь. Еще 130 км. Вышний Волочек. Опека.

— Документы будут готовы через неделю.

— Нам нельзя неделю, у нас 8 детей на двоих одни дома. Нам раньше делали документы за сутки.
— Приходите завтра, посмотрим, что можно сделать.

День второй.

Ждем документы опеки. И снова «приходите завтра». Обещают, что завтра уж точно будут.

Навещаем Анин детский дом.

Знакомимся с директором. Мы ждали совершенно другого, мы готовили себя к худшему. Что это за страшное заведение, где так заморили голодом ребенка? Мы слышали страшные истории про этот детский дом, про то, что там плохой персонал, плохое отношение к детям. Но то, что мы увидели, то, как к нам отнеслись, как нам помогали, как искренне, до слез, радовались за Аню, и как жалели, что других 140 детей останется тут, как просили помочь найти им семьи. Очень тепло отзывались о нашем фонде, который ранее курировал и вывозил на лечение Аню — «Отказники» (Тема Ани тут). Нет, дело определенно не в плохом уходе. Прекрасный персонал, чистые ухоженные детки. Нет, с уходом, с персоналом полный порядок.

— Вы первые, кто за 45 лет забирает из этого детского дома ребенка. Что мы должны сделать для оформления, как вам помочь?

— Мы первые, но не последние. Я точно знаю, что за мной приедут еще люди. (Эти пророческие слова сбылись уже на следующий день, мама Марина приехала за Викой, девочкой с ДЦП)

Много разговариваем. Глав. врач, мужчина на фотографии, не верит Наташе, что ее приемные дети с их диагнозами могут ходить. А они ходят. Приходится предъявить доказательства.

Персонал очень тепло отзывается об Ане. Глав. врач говорит, что у Ани отличные перспективы для нормального развития.

День третий.

Два дня тягостного ожидания оформления документов закончены, и вот, в назначенный день, в 9 часов утра, мы снова на пороге опеки. Останавливаемся в шоке. Кааааак?

К счастью нас увидели в окно, и нам открывают. Нет света — не работает принтер — нет документов. Ждем. Ждем. Ждем. Свет появляется только после обеда. Формальности улажены. Ура! В Тверь! За Аней!
На трассе большая пробка. Ремонт дороги. Мы теряем время. Вечереет. А нам ведь еще в Москву, и успеть на утренний самолет. Благодаря совету навигатора пытаемся объехать часть пробки через деревеньку со смешным названием, отсутствующей дорогой и апокалептическими видами за окном — Выдропужск. Полчаса экономии времени — это плюс. Привет подвеске — это минус.

Надеваем на Аню вещи, выданные в детском доме. В кофте, у которой горловина оказывается шире Аниных плеч, она кажется еще меньше. Пытаемся посадить Аню. Маленькое тельце дрожит и через несколько секунд падает от бессилия.

Оператор фонда «Измени одну жизнь» снимает нас на камеру.

Дорога в Москву. Большая пробка на Ленинградке. Мы замечаем, что Аня уже выделяет Наташу из окружающих. Даже 3-х минутные отсутствия мамы Наташи на остановках вызывают слезы.

Съемки заканчиваются у меня дома, уже около часа ночи. Три с половиной часа на сон, и снова в путь.

День четвертый.

5 утра — подъем. Берем такси, и в аэропорт Домодедово, а затем на самолете — в Самару.

Поднимаемся на трап. Светает.

В Самаре мы берем такси до дома. Дома нас встречают Наташины дети. Первый увидел нас Анрей, сидящий зачем-то с молотком у забора и глядящий куда-то вдаль. Выбегают Лиза, Степа, Полина.

— Мама, какая она красивая, мы будем все ее любить, — единогласно решают дети.
— И целовать, — добавляет младший Степка.

Какая же она худая, невероятно..

Спасибо Елене Альшанской, организовавшей покупку специального питания для Ани, которое не продается в России. Спасибо всем, кто сразу откликнулся на призыв, и выслал Наташе посылки с Лемолаком. С ним она быстро пойдет на поправку.В суете мы забыли сумку со всеми документами в такси. Таксист оказался человеком «со сложным характером».Не очень ему хотелось возвращать документы. И вместо праздничного запланированного ужина нам приходится ехать выручать сумку. Теряем несколько часов. Я много думаю о людях. О том, почему некоторые несутся на другую часть света, чтобы спасти чужого ребенка, а другие ищут способ потрепать нервы и содрать с первых деньги за то, чтобы, находясь на соседней улице, просто вернуть такие важные документы.

День пятый. День, в который начинают происходить чудеса.

С каждой секундой Аня… оттаивает. Правда. Каждый миг — новое чудо. Вот улыбка. Вот шаловливый взгляд. Корчим рожицы.А вот…. сама села! Да-да. Еще позавчера падала, а сегодня — сама села. Еще вчера — умирающая старушка, сегодня — милейший здоровый ребенок. Играем в ладушки. Смеемся. Обнимаемся. С удивлением изучаем горбушку хлеба. Хулиганисто выкидываем игрушки. Мои вчерашние сомнения, как туман под лучами горячего солнца, безвозвратно тают.

Теперь я точно знаю. Все будет хорошо.

До новой встречи, Наташа.

Послесловие.

Случается, взрослый человек, деловой, самостоятельный, узнав о предательстве любимого, впадает в депрессию / перестает есть / начинает пить / подсаживается на (возможны варианты), а то и вовсе сводит счеты с жизнью… Какие механизмы за этим стоят? Почему так важно для человека не быть одному? Отчего 99% всех произведений искусства: песни, театральные постановки, картины, стихи — о любви или ее невозможности, встречах и расставаниях? Почему эти вопросы веками бередят людские души?

Все объясняется очень просто. Быть нужным, защищенным и сытым — базовые потребности любого человека. Самые основные. Самые важные.

Взрослые люди, те, что посильнее, способны удовлетворить свои потребности самостоятельно. Те,что послабее, ищут в жизни «сильное плечо» и «широкую мужскую спину». Причем сильное плечо ищут не только женщины, но и мужчины нуждаются в заботе и «тыле». А если «плеча», «тыла» и «спины» рядом нет — люди страдают от одиночества. Очень страдают. Хоть иногда «бодрятся» и делают вид, что «мне и одному хорошо».

А дети? Как обстоят дела у них? Существуют ли у них потребность быть сытым, здоровым и ощущать себя в безопастности? Конечно! Но, в отличии от взрослых, ребенок самостоятельно не способен ухаживать за собой, не может сам ходить, добыть себе пищу, защититься от холода или чрезмерной жары. Именно поэтому эволюционная сверхпотребность любого ребенка — быть рядом с мамой. Мамы нет — ищи, кричи, зови.

Что происходит, когда ребенок попадает в детский дом? «Все, мир рухнул. Я погибну» — ощущает малыш. Страх сковывает. Он один, ему страшно. Ему так страшно, что все остальное в жизни перестает иметь значение. Вернуть маму, либо привлечь внимание других людей — значит выжить. Аня нашла способ привлечь внимание. Страшный способ для нас — «два пальца в рот» после каждой еды. В ее возрасте это оказалось единственная возможность привлечь внимание пресонала к себе, чтобы взяли на руки, чтобы пожалели, чтобы уделили внимание.

Нашей Ане повезло. Ее боль одиночества заметили. Ее спасли. Но сколько таких Ань, Саш, Максимов и Свет тихо пропадает из базы данных детей сирот? История Ани — не сказка про спящую красавицу со счастливым концом. История про Аню — повод задуматься, сколько тысяч, сот тысяч детей останется там, за стенами домов неизвестности и одиночества…

«Иногда я хочу, чтобы ее не было»: истории женщин, не любящих своих детей и материнство

Говорить о том, что материнство может не приносить радость, не принято, при этом многие женщины сталкиваются с послеродовой депрессией и эмоциональным выгоранием, воспитывают детей в одиночку и ощущают оторванность от внешнего мира. Мы поговорили с героинями, не чувствующими себя счастливыми в роли матери и не испытывающими любви к своим детям.

«Я ненавижу материнство за необходимость постоянно жертвовать собой ради других»

История Марии

36 лет, живет в Петербурге, трое детей: старшему пять лет, средней три года, младшему один год

В шестнадцать лет Мария уехала от родителей в Москву. Поступив в университет, стала заниматься походами и активным отдыхом. В летнее время водила экскурсии по Соловкам. В остальное — путешествовала по разным странам. Так продлилось пятнадцать лет. И все это время о детях Мария вообще не думала. Но семь лет назад она решила остаться в Соловках на зиму — одна женщина предложила бесплатно пожить в ее доме, и Мария согласилась. Там же она познакомилась со своим будущим мужем, через четыре месяца они поженились, и Мария почти сразу забеременела. В то время она глубоко погрузилась в православие, поэтому у нее были мысли о семье и детях. Но при этом и брак, и первый ребенок, как сейчас понимает героиня, были необдуманными, стихийными событиями.

За два года до беременности у Марии была очень активная жизнь, она занималась йогой, спортом, плавала в проруби, каталась на лыжах. «Я была в отличной физической форме. Видимо, Господь мне дал эти два года отдушины. Сейчас я в ужасной форме, практически разваливаюсь», — рассказывает она.

После родов у Марии не было времени ни эйфорировать, ни депрессировать — она сразу вернулась к работе, начала заниматься переездом и другими делами. Депрессия накрыла ее позже — через полгода, когда она стала оставаться с ребенком одна: «Муж был с 7 утра до 8 вечера на работе, с одним выходным. Я сидела с ребенком целыми днями. Все мои бездетные подруги про меня благополучно забыли, будто я перестала существовать. И это было самое тяжелое: бесконечная рутина, колики у сына и плохой сон».

Муж по возможности всегда помогал — он, как говорит Мария, из помогающих мужей. Но все равно семья жила по традиционному распределению ролей: мужчина уходит на работу, женщина остается с детьми. «Всем кажется, что это норма, — говорит Мария. — Мне постоянно говорили: «Да что ты жалуешься, сидишь дома с одним ребенком». На самом деле, это тяжело, потому что меня в моей жизни нет, есть только ребенок . Только я отвернусь, он начинает пищать. Только начну заниматься своими делами, он сразу требует внимания».

По словам психолога, доулы и автора проекта «Бережно к себе» Дарьи Уткиной, стандарты и ожидания от мам в современном мире гораздо выше по сравнению с теми, что были в XX веке. Теперь им надо не только много стараться, но еще и ни в коем случае не переборщить в своем стремлении быть хорошей матерью в потоке интенсивного материнства. И быть только домохозяйкой уже недостаточно. При этом традиционных практик поддержки все меньше: во многих странах сады и няни стоят дорого, декреты короткие, а нормальный семейный доход должен складываться из двух зарплат. Часто еще происходит так, что бабушки и дедушки далеко, помощи нет, плюс город не предназначен для детей. «На фоне этого женщинам в XXI веке сложно не замечать, насколько драматически не совпадают ожидания от них и реальность. Либо им приходится прикладывать слишком много сил, чтобы этим ожиданиям соответствовать», — объясняет Дарья.

«Современное материнство становится все более разнообразным, — говорит социолог Ольга Савинская. — С одной стороны, есть один тренд на модернизацию — стремление к равноправию, изменению сложившихся ролей в семье, ощущению трендов будущего. Но параллельно с этим продвигается консервативная идеология на сохранение традиций и устоев, успешно существовавших в прошлом. Люди, разделяющие консервативные устои, считают их проверенными временем и потому верными». Видя вокруг себя разные практики и ценности родительства, молодое поколение становится более рефлексивным: они все больше размышляют и делают выбор, как же выстраивать отношения с супругом и с ребенком. Поэтому вместо следования традициям они начинают идти по своему индивидуальному пути. Именно эта рефлексия подталкивает на публичные разговоры о том, что материнство — это не легко и просто, это адский труд . Женщины все больше говорят о том, что это физически тяжело: терпеть, не спать, быть начеку, оставаться всегда позитивно настроенной к маленькому человеку, который пока еще не умеет учитывать потребности матери и отца

Мысли о том, что Мария устала от материнства, окончательно пришли вместе с третьим ребенком. За три дня до того, как узнать о беременности, она продала свою туристическую фирму. Оставшись без опоры и будучи физически истощенной, Мария стала задумываться об аборте, несмотря на свои религиозные убеждения. «Мы все бросили и улетели с семьей в Таиланд, потому что мне хотелось сбежать. Там уже у меня начался токсикоз, и я физически ощутила, что во мне ребенок. И, конечно, уже ни о каком аборте не могло быть и мысли». Мария вспоминает, что тогда чувствовала только растерянность и страх за будущее: «Думала, что я буду делать с тремя детьми?! Только на горизонте появился выход в люди, а тут опять эти тряпки и подгузники».

Свои эмоции Мария никогда не держит в себе. Она может отправить детей в другую комнату, если ей нужно заняться своими делами, может прикрикнуть. Муж осуждает ее: ему не нравится, что она может сидеть в телефоне, вместо того чтобы играть с детьми, он не приемлет, когда на детей поднимают голос. «Если я устала или мне нужно побыть одной, я могу это сказать даже в грубой форме. В отличие от моего мужа — он терпит до последнего. Считает, что все для детей. А я нет: сначала сама поем, а потом их покормлю. Это мой клапан предохранения от выгорания. Я всех пошлю, если я хочу спать. Не буду с ними играть. Я не знаю, хорошо это или плохо. Но я довольно открыта в своих проявлениях, даже если этот вариант поведения в обществе не принят».

«Чаще всего с выгоранием сталкиваются мамы в западных странах, где есть индивидуализм, где женщины более независимы: США, Канада, европейские страны. В США больше всего матерей с выгоранием, — рассказывает психолог Алена Прихидько. — Конечно, когда женщина уставшая, в частности, от того что старается стремиться соответствовать стандартам хорошей матери и постоянно испытывает тревогу за своего ребенка, это ведет к тому, что мама оказывается на грани истощения. А когда ты истощена, очень сложно испытывать чувство любви».

Статистики по материнскому выгоранию в России нет. Но Дарья Уткина объясняет, что из 1,5 млн родов, которые происходят в стране ежегодно, примерно 300 тыс. женщин сталкиваются с послеродовой депрессией. Еще примерно столько же, судя по первым исследованиям, испытывают симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) после родов. Еще часть из них экстремально устали и выгорели. Это не отдельные группы, многие сталкиваются со всем сразу, а кому‑то достается что‑то одно.

Марии сложно быть матерью, потому что дети не дают ей жить жизнью, к которой она привыкла и которая приносила ей удовольствие. Но при этом детей она в этом старается не винить. «Я люблю своих детей, но материнство ненавижу, — говорит Мария. — Дети умиляют меня своими мордашками, глупыми поступками и смешными шутками. Я ненавижу материнство как таковое — за необходимость постоянно жертвовать собой ради других».

Ты все делаешь на автомате, как обслуживающий персонал своих детей. Мне тяжело эмоционально включаться в них. Старший хочет мне что‑то рассказать, средняя хочет послушать, какая она красивая, младшему просто нужен физический контакт. И получается, что я задолбанная и затроганная ими постоянно».

Мария уверена, что легче ей не будет никогда . Возможно, станет проще, когда дети вырастут, но там появятся другие проблемы, например, финансовые. Все близкие говорили ей, что тяжело только до года, а потом постепенно становится легче. Но она этого не чувствует.

«Когда я говорю маме, что я ненавижу своих детей, она отвечает: «Маш, это твои дети. Все это пройдет, не думай об этом». Почему‑то к чувствам матерей у нас вот такое отношение. Все, ты родила — терпи. С тобой сидели, а теперь ты сиди».

Среди разного спектра эмоций, которые испытывают матери, ненависть заметнее всего. «У любой мамы есть установка, что она обязана постоянно чувствовать к детям любовь, — говорит Алена Прихидько. — И в первый раз, когда она испытывает чувство нелюбви, это событие становится для нее очень ярким и пугающим. Она начинает долго его анализировать и в итоге может прийти к самым разным выводам. Например, думать, что она плохая мать».

«Сейчас я пытаюсь принять материнство, — говорит Мария. Осознать, что еще минимум пятнадцать лет они будут детьми. Я пытаюсь не запрещать себе чувствовать все эмоции, которые у меня возникают. Возможно, это поможет мне стать полноценной матерью, и я перестану убегать от своего материнства».

«Не нужно говорить мне, что это пройдет. У меня не проходит»

История Ольги

37 лет, живет в США, старшему сыну три года, младшему — один

« Когда женщины говорят, что им тяжело, это значит, что им тяжело . Не нужно говорить, что так у всех», — рассказывает Ольга, мама двоих мальчиков. Она родила первого сына в 34 года. У мальчика подозрение на синдром Аспергера (СА), который выражается в проблемах коммуникации и социального поведения, с сопутствующей дисфункцией сенсорной интеграции (это состояние, при котором сигналы, поступающие от разных органов чувств, не организуются в адекватную поведенческую реакцию. — Прим. ред.). Он не чувствует голода до тех пор, пока у него не появятся боли в животе. Не понимает, когда хочет в туалет, боится громких звуков. Несмотря на то что он может разговаривать, свои желания и негативные чувства он выражает через истерику, агрессию или аутоагрессию (причинение психологического или физического вреда самому себе. — Прим. ред.).

До появления сына Ольга работала с детьми и знала, что это тяжело, что родительство — это определенные усилия и жертвы. Она понимала, что за воспитанием ребенка стоит титанический труд, но при этом дети ей нравились.

Сразу после родов Ольга не почувствовала эйфории, о которой рассказывают многие женщины: «У меня было только чувство облегчения, что это наконец-то закончилось. Не сказать, что роды были очень тяжелые. Я рожала дома с акушеркой. Но сам процесс был ужасен. И когда он родился, я выдохнула». В первые две недели у Ольги начались проблемы с грудным вскармливанием. Ребенок постоянно плакал и очень мало спал. До семи месяцев она помнит только постоянный крик сына, других воспоминаний практически нет. Потом, когда малыш научился ползать, стало немного легче.

Одно из проявлений СА — отсутствие привязанности. «Тяжело воспитывать ребенка, который к тебе не привязан. Это очень большая проблема. Мой сын может убежать в любой момент, он может быть холоден и отстранен при общении со мной — не смотрит в глаза, не улыбается, не обнимает. До трех лет он очень много кричал. Все его эмоции выражались через ор. Представьте, что рядом с вами все время находится орущий человек. Он по-другому с вами не общается, только через ор. У нас в доме звенит стекло от его криков. С ним — как ни с какими другими — верна пословица: что посеешь, то и пожнешь. И сеять туда нужно много».

Были и светлые моменты, когда сын вел себя менее тревожно. Иногда это длилось по две-три недели. Тогда у Ольги и ее мужа просыпалась надежда, что все может наладиться. Но каждый раз все начиналось заново: « Это нахождение в постоянном рабстве . Твоих потребностей вообще нет: ни поесть, ни в туалет сходить, ни поспать — все игнорируется в любое время дня и ночи».

Помощи у Ольги не было: до года она целыми днями сидела с сыном одна. Муж был днем на работе, бабушки и дедушки не помогали: «Вечерами, после работы муж подключался к заботе о сыне. Он сильно уставал, у него тоже началось выгорание. В результате у нас накапливалось раздражение друг на друга». Ольга старалась всячески успокаивать сына, но наступал момент, когда силы были на исходе. Тогда она просто уходила в другую комнату, чтобы выдохнуть самой, потом возвращалась и снова часами утешала младенца. Когда малыш научился ходить, Ольга стала закрываться в ванной с наушниками. Почти никто из близких не мог просто выслушать и поддержать ее, все пытались дать совет, настаивая на том, что «все скоро пройдет». Ольгу всегда это очень раздражало: «Не нужно говорить мне, что это пройдет. У меня не проходит. Да, становится в чем‑то легче, но в чем‑то тяжелее. В моем случае, чтобы что‑то изменилось к лучшему, нужен постоянный титанический труд. Мне просто хочется, чтобы меня выслушали: без комментариев, оценки, советов».

Матери часто сталкиваются с обесцениванием своих переживаний. При этом от источника переживаний — ребенка, добиться эмпатии трудно. «Мамам необходимо научиться сочувствовать себе самостоятельно, — говорит Алена Прихидько. — Ждать сочувствия от детей нет смысла — они находятся совершенно на другом уровне развития и до определенного возраста не способны на это.

А может быть, даже подумать о том, что вместе с вами еще сотни тысяч мам также переживают такие же чувства и устают. В таких случаях нужны люди, которые могут выслушать, дать тепло и поддержку. Люди, которые помогут создать пространство, куда вы сможете вылить свою боль, и не будут осуждать».

Ольга вспоминает, что она была полна сил перед родами и в роль матери входила с хорошим психологическим ресурсом. Но через несколько месяцев началось выгорание, а за ним послеродовая депрессия: «Я все держу в себе, пыталась работать с психологом, но, к сожалению, неудачно. И у меня злость выливается в аутоагрессию. Если я испытываю сильный стресс, то я начинаю вредить себе — могу расковырять пальцы до крови, например: это меня успокаивает. Руки резать не буду, конечно. Но какие‑то навязчивые движения меня успокаивают».

Когда малышу было два месяца, Ольга целовала его в щечку, а он начинал плакать из‑за этого. Со временем она поняла, что сына нельзя лишний раз обнять, потому что ему это неприятно. «Он нам не улыбался. Представьте, что в нашей жизни появился агрессор, как можно его полюбить ?»

Все время Ольга внутренне боролась с собой, переживая постоянные эмоциональные качели — от жалости до ненависти: «Кажется, что вот-вот немножко себя дожму и точно его полюблю. Вроде держишься-держишься — и снова сваливаешься. Ругаешь себя за то, что ничего не получается». При этом Ольга ответственно относится к материнскими обязанностями: много времени тратит на занятия с сыном и воспитание, обходится без криков и наказаний.

Когда в семье Ольги родился младший сын, у старшего появилась ревность. Она боялась оставлять детей одних в комнате даже на пару минут, потому что знала, что старший сын может навредить младшему. Он мог подбежать и ударить малыша своей головой об его голову. «Мне сносило башню в такие моменты, я была готова просто сразу его придушить и выкинуть в окно», — рассказывает Ольга.

Практически у всех матерей есть установка, что детей нужно любить, объясняет Алена Прихидько. Мы живые люди, и у нас могут возникать самые разные эмоции по отношению к детям. Когда мамы начинают себя бичевать за негативные эмоции, они вступают в замкнутый круг: рассердилась на ребенка, отругала его, а потом себя за то, что плохая мать. «Любовь — это эмоция, все эмоции носят кратковременный характер, то есть они не могут длиться долго. Они длятся десятки секунд, а потом сменяют друг друга, — говорит Прихидько. — Любовь — такая же эмоция, как и стыд, радость, страх. И любить ребенка 100% времени невозможно. Уставшей маме сложно испытывать чувство любви, потому что на фоне выгорания у нее возникают другие чувства. Когда ребенок — основная причина усталости, то по отношению к нему мама может испытывать совершенно разные эмоции, в том числе негативные». Например, как объясняет психолог, злость — это абсолютно нормальная негативная реакция матери в ситуации, когда ребенок не слушается, потому что его поведение создает препятствие для нее. Злость возникает тогда, когда мы хотим изменить то, как думает другой человек, и мы хотим, чтобы он начал думать по-другому. Если нас кто‑то не уважает, у нас возникает злость, потому что мы хотим изменить это. Вторая частая причина — несправедливость. И родители чувствуют несправедливость постоянно: они очень много делают для детей, а те не ценят этого и не отвечают взаимностью, потому что пока не способны на это.

Сейчас, спустя три года, Ольга признается, что смогла принять сына: «Мне очень помогла теория привязанности. У него даже поведение стало налаживаться понемногу. От мужа можно уйти, с родителями можно не общаться, а от ребенка никуда не деться. Он уже родился, уже есть, даже если ты от него куда‑то ушла и отказалась (что я вообще себе не могу представить), то он все равно где‑то существует, и ты несешь эту ответственность. С мужем можно развестись и через пару лет уже не знать, где он и что он. С ребенком так не получится».

С теорией привязанности работают многие психологи, которые специализируются на проблемах материнства. Она сводится к тому, что взрослый полностью заботится о ребенке до тех пор, пока тот сам не сможет позаботиться о себе. Когда у взрослого возникает привязанность, он чувствует ответственность за ребенка — это помогает родителю не только ухаживать за ребенком и помогать ему, но и получать от этого процесса удовольствие. При этом привязанность не обязательно должна быть связана с любовью. Согласно этой теории, ребенок, получающий достаточное количество заботы от взрослого, быстрее становится самостоятельным.

Общалась с друзьями, спрашивала совет. Я поняла, что многие плывут в той же лодке, только не признаются в этом себе. В обществе не принято говорить о нелюбви родителей, особенно матери, к детям».

«Мне бы хотелось, чтобы общество, особенно в России, пересмотрело отношение к матерям и материнству, — говорит Ольга. — Это отношение «родила — сиди дома» чувствуется во всем. Не везде есть пеленальные столики, не везде есть места для ребенка, не везде тебе с детьми рады вообще. И фраза «у всех так» раздражает. Я помню, что мои подруги мне постоянно говорили: «Ну ты чего, дети — это же такая радость». А я думала, что со мной что‑то не так, что я такая ущербная. И получается, что общество порой забивает последний гвоздь в гробик. Я думаю, что смогла бы намного раньше принять сына, если бы в моем окружении было больше неравнодушных людей».

Читайте также:  Свежий взгляд на привычные вещи: 2 истории творчески обновленных кухонь
Ссылка на основную публикацию