Эстет Geoffrey Bradfield: мастер американского гламура — 6 работ из портфолио

Американский фотограф Уильям Брумфилд в гостях у Спасо-Яковлевского Димитриева монастыря

В начале июля 2019 года город Ростов Ярославской области посетил Уильям Крафт Брумфилд, профессор славистики Тулейнского университета города Новый Орлеан США, член Российской академии архитектуры и строительных наук, почетный член Российской академии художеств. Известный американский фотограф и историк русской архитектуры прибыл сюда по приглашению наместника Спасо-Яковлевского монастыря игумена Августина (Неводничека).

Почти полвека Уильям Брумфилд путешествует по России, изучая и фотографируя памятники архитектуры. За это время он объехал всю нашу страну, но особое внимание уделил Русскому Северу. Тысячи российских архитектурных шедевров запечатлены на его фотографиях.

Важно, что талант фотохудожника совмещается в нем с призванием фотодокументалиста. Помимо несомненной художественной ценности, его снимки имеют документальное значение. Их, исчисляемых десятками тысяч, сегодня можно рассматривать как своеобразный исторический источник, они являются визуальными документальными свидетельствами о памятниках русской архитектуры.

О своих фотоработах профессор отзывается трепетно, с каждой его фотографией связана определенная история. По его мнению, фотоснимки позволяют зафиксировать изображения архитектурных памятников и тем самым сохранить память об историческом и культурном наследии человечества.

У. К. Брумфилд является автором фундаментальных научных трудов по истории архитектуры России: «Золото в лазури: Тысяча лет русской архитектуры», «Истоки модернизма в русской архитектуре», «История русской архитектуры» и других. С средины 2000-х годов в серии «Открывая Россию/Discovering Russia» он выпускает книги о городах Русского Севера и Центральной России, Сибири и Дальнего Востока. Они издаются под заголовком «Архитектурное наследие в фотографиях». В свет вышли фотоальбомы о Тобольске, Иркутске, Чите, Бурятии, Каргополе, Тотьме, Соловках, Смоленске, Суздале, Переславле-Залесском и многих других. Большую известность получила выпущенная им серия богато иллюстрированных подарочных изданий, посвященных историческим городам Вологодской области.

Профессор Брумфилд – куратор и исследователь коллекции фотографий С. М. Прокудина-Горского, хранящейся в Библиотеке Конгресса США. По большому счету, он сам является продолжателем дела известного русского фотографа начала XX столетия – создателя большой коллекции цветных фотографий дореволюционной России.

Уильямом Брумфилдом за долгие годы его работы в России сформирована огромная коллекция фотографий русских архитектурных памятников. Основная часть его фоторабот хранится в Национальной галерее искусства в Вашингтоне, округ Колумбия, США. В этой коллекции насчитывается более 12 500 черно-белых фотоснимков, около 40 000 черно-белых негативов и более 90 000 цифровых фотофайлов.

В Ростов американский фотограф впервые приехал летом 1987 года, в 1990-х годах не раз возвращался сюда, много и плодотворно работал с ростовскими памятниками. Последнее посещение нашего города, совершенное проездом, относится к 2012 году. И вот – новый визит. За четыре дня, с 5 по 8 июля 2019 года профессор У. Брумфилд побывал в Успенском соборе и Ростовском кремле, Спасо-Яковлевском, Борисоглебском, Богоявленском Авраамиевом и Троице-Сергиевом Варницком монастырях, в храмах: Вознесенском, Толгском, Никольском, в церкви Иоанна Богослова на реке Ишне.

Преимущественное внимание исследователь уделил памятникам Спасо-Яковлевского монастыря. Он обошел весь монастырь, побывал во всех храмах, поднимался на колокольню и на смотровую площадку на юго-западной башне. Он фотографировал в разное время суток, при различном освещении, что особенно важно для создания выразительных снимков.

«Меня приятно удивила атмосфера, царящая в монастыре, – отметил Уильям Брумфилд, – вызывает уважение достойное состояние монастырского ансамбля и та забота, которой окружены великолепные памятники этой обители, каждый из которых является подлинным шедевром своего времени». Он обратил внимание на качественное воссоздание интерьера Димитриевского собора и значимость восстановления древних росписей Зачатиевского собора. Об этапах своей работы в Спасо-Яковлевском монастыре профессор рассказывает так: «Мои первые поездки в Ростов состоялись летом 1987 и 1988 годов, но тогда я работал исключительно в Ростовском кремле. Спасо-Яковлевскую обитель я впервые посетил в 4 октября 1992 года, в знаменательный день, когда Церковь отмечает память святителя Димитрия Ростовского. Меня пригласили фотографировать праздничное богослужение, что для меня было и необычно, и очень интересно. Служба проходила в Яковлевском храме, который в то время был единственной действующей церковью. Богослужение возглавлял архимандрит Евстафий – первый наместник Спасо-Яковлевского монастыря. С того времени минула четверть века и кадры той давней церковной службы ныне имеют поистине историческую ценность.

Мое первое посещение монастыря произошло всего лишь через год после его возобновления – восстановление обители лишь только начиналось. Я помню, что кругом еще царило запустение, монастырские храмы являли собой печальное зрелище, а центральный двор напоминал открытое поле. Я вернулся сюда летом 1995 года, в те дни стояла облачная погода, так что съемка монастырских храмов происходила без солнца, но при ровном, хорошем свете. Был я здесь и в 1997 году, помню, что тогда уже производились работы по благоустройству монастырской территории. И после долгого, двадцатилетнего перерыва я вновь получил возможность поработать в этом замечательном монастыре. Я вижу, как он изменился и похорошел, вижу, каким значительным духовным центром он является сейчас. Преображение Спасо-Яковлевского монастыря является для меня отражением духовного возрождения России».

В Ростове особый интерес у американского гостя вызывали те места и памятники, которые более ста лет тому назад, в 1911 году здесь снимал С. М. Прокудин-Горский. И это не удивительно, ведь одно из важных направлений его исследовательской деятельности – изучение творческого наследия русского фотографа, впервые увековечившего Россию в цвете, в частности – буквальное следование по его стопам, что позволяет увидеть одни и те же исторические и архитектурные объекты с разницей в столетие.

Итогом путешествия Уильяма Брумфилда в Ростов в 2019 году стал новый взгляд на наш старинный город, новые впечатления, новые фотографии. Надеемся, что мы сможем их увидеть. Профессор У. Брумфилд дал согласие на размещение ряда тематических подборок своих ростовских фотографий на сайте Спасо-Яковлевского монастыря. «Культурное наследие Ростова и Ростовской земли играет огромную роль в моей творческой работе – утверждает он: – На протяжении трех десятилетий мне удалось создать значительный фотоархив этого интереснейшего исторического города, в котором насчитывается почти три тысячи цветных и черно-белых фотографий его памятников, все с аннотацией и датировкой съемки».

Возможно, когда-нибудь и Ростов пополнит собой обширный список российских городов, по которым изданы фотоальбомы Уильяма Брумфилда – мастера, способного видеть красоту и запечатлеть ее в своих творениях, верящего в Россию и смотрящего на нее с любовью.

Американский гламур в московском доме

Проект Александра Козлова и Кристины Андриановой

Эта квартира в Хамовниках создавалась как гостевая — на время, когда хозяева по делам или на выходные приезжают в Москву. В остальное время они живут на побережье Черного моря, где привыкли к бескрайнему горизонту, ярким краскам и цветущим деревьям за окном, — картина, которую нечасто можно увидеть в Москве.

«Поэтому и интерьер должен был получиться нетипичным для мегаполиса — более сочным по цветам, вызывающим ассоциации скорее с загородной жизнью, — рассказывает декоратор Александр Козлов. — Мы решили обратиться к стилистике американских интерьеров 1940-х».

Планировочное решение заказчики утвердили с первого раза: в центре — большая гостиная в проходной комнате, две спальни — каждая с собственной ванной, гардеробные и холл.

«На первом этапе, когда интерьер только складывался, мы много изучали архивные кадры и эскизы, — рассказывает соавтор Александра Кристина Андрианова. — В частности, проекты Дороти Дрейпер и других декораторов, работавших в этот период. По нашей концепции все комнаты равнозначны. Здесь нет, например, главной, парадно декорированной спальни — у каждой свой колорит».

Ванную решили сделать также в классической традиции — в помещении с окном, чтобы в комнату свободно проходил естественный свет. Большая часть мебели изготовлена на заказ: это и библиотечные шкафы, и кровати, и банкетки. «Как и во всех наших проектах, тут много антиквариата. С этими предметами интерь­ер перестает быть универсальным, как со страниц каталогов.

Он приобретает свое лицо, настроение, характер, — говорит Александр. — Сейчас уже невозможно представить себе гостиную без декоративных пальм в оформлении стен и парных попугаев, купленных в антикварном магазине во Франции, а розовую спальню — без панно в виде ветви лавра».

Колористическое решение интерьера построено на контрастных сочетаниях. В палитре присутствуют разные оттенки синего и кораллового. Фасады кухни покрашены в ярко-желтый. В оформлении одной из стен гостиной декораторы использовали текстильное панно с малахитовым принтом Тони Дюкетта.

«Малахит, коралловый велюр и латунь — это для меня и есть американский гламур в правильном его понимании», — комментирует Александр. При том что сам проект архитекторы создали достаточно быстро, процесс работы над интерьером растянулся на целый год. «У нас в запасе есть масса историй, — говорит Кристина. — Консоль, которую мы заказали для холла, летела из Франции пассажирским рейсом «Аэро­флота».

А на развале в Каннах мы долго торговались, чтобы отвоевать нужные картины. Но сейчас очевидно, что без этих предметов и приключений, которые за ними стояли, интерьер не сложился бы. Значит, все было не зря!».

Читайте также:  Снежные каникулы: круиз по зимним скандинавским домам

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Современные гении американского дизайна

Анастасия Белогривцева

Хороших дизайнеров интерьеров – огромное множество. А вот обрести всемирное признание удается немногим. Кто же эти счастливчики, которым доверяют свои дома самые состоятельные люди планеты? Сегодня мы предлагаем познакомиться с пятью американцами, чьи имена занимают далеко не последние места в рейтингах лучших дизайнеров мира.

Miles Redd

Майлз Редд создает необычные, но при этом достаточно уютные интерьеры, которые никогда не бывают скучными. Они буквально пронизаны сочными красками, иногда – вычурными формами и зачастую – причудливыми деталями. Сам Майлз говорит, что обладает мышлением практичного человека, но в творчестве позволяет фантазии разгуляться. Описывая свой стиль, дизайнер называет его «уютным гламуром». Собственную дизайн-студию Редд открыл в Нью-Йорке в 1998 году. А с 2003 по 2013 занимал пост креативного директора дома Oscar de la Renta.

Кстати, самые яркие (во всех смыслах этого слова) проекты Майлза Редда можно увидеть в его альбоме The Big Book Of Chic. Издание содержит 150 фотографий с комментариями дизайнера. «Эта книга о том, как сбываются мечты. О самых любопытных интерьерах, над которыми мне довелось работать».

David Kleinberg

Дэвида Кляйнберга называют одним из самых авторитетных дизайнеров. За более чем 30-летнюю карьеру ему удалось поработать над проектами по всему миру. В 1997 году дизайнер создал свою компанию – DAVID KLEINBERG DESIGN ASSOCIATES, которая предоставляет full-service в области дизайна интерьеров. На вопрос, как ему удается на протяжении стольких лет продолжать удивлять, Дэвид отвечает: «Оглядываясь назад, я стараюсь развиваться и менять направление, чтобы не повторить то, что уже делал».

Brad Ford

Дизайнер Брэд Форд родился в Арканзасе. В погоне за мечтой, более 20 лет тому назад он перебрался на Манхэттен, где в 1998 году основал студию Brad Ford ID. В багаже Форда – две ученые степени. Одна – в области дизайна, получена в Fashion Institute of Technology, другая – в области бизнеса и экономики, полученная в Hendrix College. Оттачивал свое дизайнерское мастерство Брэд Форд у таких ведущих нью-йоркских дизайнеров, как Тэд Хейс и Джед Джонсон. Как результат – сегодня к нему обращаются самые «аппетитные» клиенты, а имя Форда регулярно гравируют на всевозможных профессиональных наградах.

Victoria Hagan

Глядя на интерьеры, созданные Викторией Хаган, даже самому придирчивому критику, сказать нечего. Они похожи на дипломную работу отличницы. Впрочем, назвать Викторию ученицей не осмелился бы никто, учитывая, что свою карьеру она начала более 20 лет назад и сегодня сама читает лекции студентам. Первыми на талант Виктории Хаган обратили внимание в The New York Times. С тех пор ее работы хвалили во всех изданиях, которые только можно представить – от модного Vogue до профессионального Architectural Digest. В 2004 году Виктория Хаган вошла в «Зал славы интерьерного дизайна».

Будучи супер популярным дизайнером, Виктория щедро делится своим опытом и знаниями. И не только на занятиях, которые проводит для младших коллег, но и на страницах книги INTERIOR PORTRAITS, которая вышла в 2010 году.

Geoffrey Bradfield

Среди клиентов Джеффри Брэдфилда – едва ли не половина списка Fortune 500. Его интерьеры всегда выглядят дорого – стоят тоже. Сам Брэдфилд называет свои творения «функциональной роскошью». Он смело использует как современные материалы, так и антиквариат, который в его работах обретает новое звучание. Среди проектов дизайнера – восстановление поместья Гертруды Вандербильт Уитни на Лонг-Айленде и реновация особняка покойного короля Хусейна в штате Мэриленд. Джеффри Брэдфилд создавал интерьеры вилл, дворцов, яхт и даже самолетов для клиентов из самых разных стран мира.

Имена клиентов Брэдфилда хранятся под грифом «совершенно секретно». Хотя некоторые известны. К примеру, кинорежиссер Оливер Стоун – он обратился к дизайнеру за помощью по обустройству своих манхэттенских апартаментов. И вот что из этого получилось.

История любви американского слависта к чужой культуре. С Уильямом Брумфилдом беседует Светлана Сухова

Накануне дня исторического и культурного наследия “Огонек” встретился с Уильямом Брумфилдом, который уже полвека занимается исследованием культуры России

— Если провести инвентаризацию того, что Россия потеряла из своего архитектурного наследия, каков был бы ваш вердикт?

— Много потеряли, но многое и сохранилось. В масштабах огромной страны потери не критические. Маленькие города пострадали меньше крупных — там и сегодня встречаются деревянные дома и даже улицы, которые в городах уже редкость. В отношении церквей вандализм был развит больше: если и не разрушали здание, то уничтожали внутреннее убранство храма — росписи и иконостас. Глядишь на все это и думаешь: как такое могло случиться?

— Одна из причин того, что памятники продолжают исчезать,— расхождение в понимании того, что считать памятником: власти придерживаются на сей счет одного мнения, искусствоведы — другого, обыватели — третьего. В Челябинске, например, сохранились кирпичные дома переселенцев второй половины XIX века, равно как интересные здания в стиле конструктивизма. Считать их памятниками или нет? При советской власти архитектурное наследие XIX века часто не считали достойным охраны. Тем важнее, если памятнику удалось уцелеть — как росписям под куполом Богоявленского собора в Ниловой пустыни. Столько лет все считали, что там ничего не сохранилось — еще на заре советской власти в этом храме была устроена тюрьма, но бывают же чудеса.

Столобный остров (озеро Селигер), мужской монастырь Нило-Столобенская пустынь

Фото: Уильям Брумфилд

— Дома сегодня не только охраняют, но и делают из них музейные экспонаты, переносят в музеи деревянного зодчества.

— При этом они теряют связь с ландшафтом, с энергетикой места, с живой историей. В каких-то городах пытаются сохранить хотя бы одну историческую улицу, как, например, это сделали в Красноярске. В Тюмени удалось многое что сохранить, но так на то он и богатый нефтеносный регион. В Иркутске, кстати, обошлись и без таких денег, но отстояли особняки прошлых веков и оригинальные дома декабристов. А вот в Енисейске были уничтожены десятки домов, построенных в XVIII веке в стиле так называемого сибирского барокко. Сейчас к 400-летнему юбилею города их восстанавливают, но это совсем другая история. Каждый город России что-то потерял за бурное XX столетие безвозвратно. Например, в Тотьме церкви более или менее сохранились, но не их интерьеры, а Казань многое потеряла в процессе реконструкции к тысячелетию города.

— Чего лично вам жаль больше всего?

— Россия — удивительная страна: тут даже в деревнях строили не простые церкви, а по-настоящему роскошные храмы с уникальными интерьерами и внешним убранством. Архитекторами таких соборов, как правило, выступали безымянные крепостные мастера. Но уже в первые годы советской власти от богатых иконостасов этих храмов мало что осталось — растащили по дворам, а то и вовсе сожгли. А уж если фрагменты былого великолепия кое-где и отыскиваются, то, как правило, исследователями они не были изучены. Лично для меня каждая поездка в такое место — открытие, шок от осознания того, сколь высоким был уровень дореволюционного искусства России.

–Запад очарован именно этой — дореволюционной Россией?

— В основном да. Я давно пытаюсь понять причины такого внимания к русской музыке, балету, литературе — в “издании” до 1917 года. Мне кажется, что объяснение этому такое: люди в большинстве своем предпочитают понятное, знакомое. Американские слависты в большинстве своем никогда в современной России не были, страны не знают и даже, думаю, боятся ее. Погружаться в российские реалии — как и копаться в потемках русской души, они и не скрывают, что им нужна русская культура, а не Россия.

— А что в ней для них ценного?

— Поиск ответов на моральные вопросы, а также всевозможные психологические коллизии. Неудивительно, что и тогда, и сейчас в Штатах огромный интерес прежде всего к творчеству Достоевского.

— Как вы занялись фотографией?

— До попадания в Беркли я догадывался, что фотографический дар у меня есть, но одно дело — самому чувствовать, и совсем иное, когда об этом говорит кто-то, кто является для вас авторитетом. Мой дар подтвердил профессор славистики в Беркли Глеб Петрович Струве. Забавно, что до того момента, пока он не увидел моих фотографий, сделанных в советской России, он не обращал на меня внимания. Но увидел, потеплел голосом и заговорил так душевно, что я стушевался.

Внутренняя роспись храма в Архангельской области

Фото: Уильям Брумфилд

— Каким он был, Струве-младший?

— Как принято говорить, олимпийская фигура. Человек — энциклопедия, чьи жизненные перипетии способны затмить любой роман. Родился в Петербурге, в 1918-м оказался в добровольческой армии генерала Алексеева, потом учился в Оксфорде, жил в Праге, Берлине, Париже, преподавал в Лондоне и в 1947-м переехал в Штаты. В итоге оказался славистом в Беркли. Он был ярым ненавистником Советского Союза, закоренелым консерватором. При том что его отец, Петр Струве, был кадетом и либералом. Сын же, видимо, с молоком матери впитал неприятие коммунизма и всю жизнь считал его страшным злом, погубившим и отчизну, и русскую культуру. Глеб Петрович жизнь положил на то, чтобы сохранить хотя бы остатки этой культуры, ее литературу. Первые и самые полные на тот момент собрания сочинений Ахматовой, Гумилева, Заболоцкого, Клюева увидели свет благодаря ему. Я тогда много общался с русскими мигрантами. Можно сказать, жил в их среде в конце 1960-х — начале 1970-х годов. Многие из них были родом из Хабаровска и Владивостока. И вот, что интересно: не уступавшие в ненависти к большевикам тому же Струве, эти люди, что называется, “после третьей” начинали хвалить Сталина. Видимо, Сталин в их глазах отомстил японцам за стыд войны 1904 года, вернул России Сахалин и прибавил Курилы. Сибиряки это оценили. Известный факт, что большинство русских мигрантов в годы Второй мировой войны поддерживали СССР. Я о первой волне миграции — постреволюционной. У второй — выходцев из советской России — уже было иное отношение к родине и ее лидерам.

Читайте также:  Рай для души и тела: роскошная ванная — взгляд профессионала

— Как вы первый раз оказались в СССР?

— Это было в далеком 1970-м. Мне повезло: первый раз нас принимали по научному обмену. Профессура МГУ к нам так тепло относилась, что я чувствовал себя как дома, а вернувшись в США, понял, что хочу обратно. И через год мне удалось получить стажировку в ЛГУ.

— А как вы пробирались на Русский Север — в закрытую тогда “зону”?

— В Кижи я первый раз попал только в 1988 году, да и то по “путевке”: одно роскошное американское издание захотело фотосъемку о традиционной русской культуре. И уж они сами все устроили, договорившись с “компетентными органами”, так что я отправился “в сопровождении” в Кижи и в Пушкинские Горы — своего рода, элитная экскурсия.

— Случалось ли сталкиваться с запретом на поездку по России?

— Было и такое: хотел посетить Ростов Великий, но не дали.

— Ростов? Но почему?

— “Большая политика”: в те годы США ограничили передвижения работников советских дипмиссий внутри Штатов, и советские “органы” ответили зеркально. Вообще, возможности для передвижения иностранцев внутри чужого государства были зафиксированы в специальном документе. В периоды охлаждения отношений стороны начинали строго придерживаться его буквы. И только во времена перестройки все стало иначе. Помню сумки с надписью “Новое мышление” в руках советских коллег на речных круизах 1985-1986 годов. Помню по радио речи Бориса Ельцина 1990-1991 годов с рефреном “Мы победили”. Но речные круизы вскоре закончились, и началась по-настоящему научная работа — в августе 1991 года я уже попал в Кирилло-Белозерский монастырь. Но самостоятельно, выстраивая маршруты и организуя передвижение, я стал ездить на север с 1995 года. На несколько лет моей “базой” стала Вологда, потом Архангельск. Впрочем, точности ради: один я никогда не был — всегда меня кто-то встречал и помогал. Что ж, у моей работы две стороны: я и художник, и ученый.

Церковь Иконы Божией Матери Одигитрии в деревне Кимже (Мезенский район, Архангельская область). Снимок был сделан в 2000 году, позднее церковь сгорела

Фото: Уильям Брумфилд

— Обе ипостаси столь тесно связаны, что сложно разделить. Я начинал как ученый, потом меня увлекла фотография. Но чтобы проникнуть на Русский Север и работать там, нужно быть ученым — художник не пробьется.

— Нет дорог! Я, например, добирался туда по-разному: по зимнику (дорога, которая используется только зимой.— “О” ) или летом на вертолете и уазике. Но дорога лишь половина проблемы. Вторая — распланировать маршрут, наладить контакты со специалистами, проштудировать историю и культуру края, его географию. Перед каждой поездкой веду исследовательскую работу.

— Любимый вопрос анкет: ваши планы на будущее.

— Сейчас я приехал в Россию, чтобы выступить с лекциями в разных городах — от Москвы до Екатеринбурга и Перми. Тема — столетие гениальной фотосъемки Сергея Прокудина-Горского. Был такой фотограф в начале XX века, который между 1903 и 1916 годами объехал почти всю империю и сделал более 2 тысяч фотографий. Именно этот человек изобрел процесс цветного фото, и когда он бежал от большевиков, то прихватил с собой коллекцию стеклянных негативов. После его смерти в Париже в 1944 году родственники продали коллекцию Библиотеке Конгресса США. Ее удалось оцифровать и сделать доступной для широкой публики. Так уж вышло, что я повторил его путь.

— Вы в тренде: недавно в ГМИИ им. Пушкина была выставка “Пиранези. До и после” — картины и фотографии тех же мест столетия спустя.

— Вот только я изначально не планировал “переснимать” шедевры коллекции Прокудина-Горского. Напротив, будущим летом хотелось бы вернуться в Сибирь: я подписал договор с Oxford University Press и делаю книгу о сохранении архитектурного наследия Сибири. Впрочем, книги в последнее время продаются с трудом. В Штатах ко всему, что имеет “русский след”, сейчас особое отношение: выход моей предыдущей книги не сопровождали, как было до того, статьи в солидных изданиях типа New York Times. Теперь американские СМИ обо всем, что есть положительного в диалоге с Россией, предпочитают молчать. Такая вот в США сейчас ядовитая атмосфера. Но это там, за океаном, а в России судьба и время подбрасывают все новые сюжеты для работы. Недавно побывал, например, в Ростове-на-Дону и всерьез заинтересовался военными мемориалами. В Вязьме увидел гениальный монумент — памятник генералу Ефремову. Выяснилось, что это один из первых памятников Вучетича, еще до волгоградской “Родины-Матери”. А Ржев? Я там был прошлым летом — военное кладбище, где покоятся сотни тысяч. Меня особо впечатлил памятник жертвам холокоста. А ведь до Второй мировой Ржев был уютным, провинциальным городом, но после 1942-1943 годов, операций “Марс” и “Ржевской мясорубки”, там мало что осталось.

— Как и от многих памятников истории и архитектуры в целом по стране.

— У Станислава Говорухина есть фильм “Россия, которую мы потеряли”, так вот моя работа показывает, что далеко не все потеряно. Оставшегося вполне хватит.

Уильям Крафт Брумфилд, культуртрегер

Россия — удивительная страна: тут даже в деревнях строили не простые церкви, а по-настоящему роскошные храмы с уникальными интерьерами и внешним убранством

Фото: Дмитрий Кощеев

Беседовала Светлана Сухова

Визитная карточка

Профессия — Россия

Уильям Крафт Брумфилд родился 28 июня 1944 года на юге США. Заинтересовался Россией, читая русские романы. После окончания учебы в университете впервые посетил СССР в 1970 году для изучения архитектурной фотографии. В 1973 году получил степень доктора философии по славистике в Беркли, после чего занимал позицию ассистента профессора в Гарварде (1974-1980). Прожил в СССР и России в общей сложности около 10 лет, занимаясь исследованиями, а также путешествуя по Русскому Северу и фотографируя сохранившиеся памятники архитектуры. Коллекцию из примерно 1100 фотографий Русского Севера, сделанных в 1999-2003 годах, Брумфилд передал Библиотеке Конгресса США. Вся его коллекция насчитывает 12 500 черно-белых фотоснимков и более 55 тысяч цифровых файлов, большинство из которых цветные. В 2000 году Брумфилду была присвоена Стипендия Гуггенхайма в области гуманитарных наук. В настоящее время — профессор славистики Университета Тулейна в Новом Орлеане, доктор славянских языков (специальность “Литература и история России XIX века”). В 2002 году избран членом Российской академии архитектуры и строительных наук, в 2006-м — почетным членом Российской академии художеств. В 2014 году стал лауреатом премии им. академика Д.С. Лихачева “За выдающийся вклад в сохранение историко-культурного наследия России”.

10 fashion-иллюстраторов в Instagram, которые вдохновят каждую

Самые стильные художники, которые обожают моду и красоту

Во время Недель Мод, премии «Оскар», а также таких обсуждаемых мероприятий, как Met Gala и королевских бракосочетаний пользователи сети с удовольствием и нескрываемым восхищением следят за художниками, которые делают мгновенные зарисовки прошедших событий. Помимо общего смысла, в своих работах иллюстраторы передают настроение мгновения, которое часто вдохновляет даже больше, чем фото или видео. Каждый мастер добавляет в свои рисунки часть себя, своего уникального взгляда на мир и свои глубокие внутренние эмоции. Именно это делает небольшие художественные произведения столь ценными и исключительными в своем роде. ELLE сделал подборку 10-ти лучших fashion-иллюстраторов, на которых стоит подписаться в Instagram и черпать в их скетчах ежедневные порции вдохновения.

Читайте также:  Интерьер для девочки-подростка на вырост, 2 комнаты в деталях

1. ДИАНА СУЛТАНОВА

Уникальный стиль Дианы Султановой— модная иллюстрация с этническими мотивами, которые тесно переплетаются с народным фольклором — давно завоевал поклонников не только в нашей стране, но и за ее пределами. Художница окончила Лицей искусств во Владикавказе, а затем получила специальность дизайнера костюмов в московском университете имени Косыгина. Своими главными источниками вдохновения Диана считает готическую архитектуру, восточное искусство, а также творчество Прерафаэлитов. За модными рисунками Дианы следят такие модные бренды, как Valentino, Roberto Cavalli, Lanvin, Zuhair Murad — марки часто публикуют работы Султановой в своих профайлах, отмечая уникальный талант российской художницы.

«Для меня модная иллюстрация — это некий симбиоз моды и искусства. Порой иллюстрации, на мой взгляд, могут раскрыть суть коллекции и замысла автора гораздо лучше, нежели фотографии. Когда я создаю иллюстрацию, то пытаюсь передать свои ощущения от той или иной модели, создать вокруг нее особый сказочный мир».

2. Алена Лавдовская

Один из ведущих fashion-иллюстраторов в России и первый художник в нашей стране, поднявший этот жанр на столь высокий уровень. Алена — выпускница таких престижных учебных заведений, как Академии Искусства в Сан-Франциско, NABA в Милане и МГТУ им. Косыгина. Лавдовская проработала в индустрии моды и люксовом фэшн ритейле более 17 лет, начав карьеру в Gucci и в легендарном креативном отделе ЦУМа, где команда талантливых художников, стилистов и декораторов каждый день создает яркие проекты витрин и внутреннего оформления универмага. Сейчас за плечами девушки коллаборации с ведущими фэшн-брендами и глянцевыми изданиями, а также открытие собственной школы рисования.

«Для меня самый большой кайф − это рисовать репортажные иллюстрации с шоу, особенно мне нравятся атмосферные моменты во время шоу или бэкстейдж».

«Нужно делать то, что тебе нравится, следить за тенденциями, найти свой стиль, не жалеть себя и идти к цели. Понять, кто твой гуру и главный критик, чтобы не давал расслабляться. И рисовать. Кто работает, к тому обязательно приходит удача!»

3. БЕЛИНДА КСИА

Австралийский иллюстратор Белинда Ксиа известна своей любовью не только к миру моды, но красоты и интерьерного дизайна. В копилке художницы коллаборации с модными онлайн брендами, кафе и рождественскими ярмарками. В инстаграме иллюстратора можно найти скетчи с последними фэшн-трендами, интересные каллиграфические зарисовки и анимационные картинки.

4. ДОНАЛЬД РОБЕРТСОН

Журнал Vanity Fair называет американского иллюстратора — современным Энди Уорхолом из Инстаграма, а поклонники ценят Робертсона за его уникальный и ироничный взгляд на мир моды. Сейчас канадский художник проживает в Нью-Йорке и занимает должность креативного директора в компании Estee Lauder. Уверяет, что в жизни его больше всего вдохновляют королевские свадьбы, супер-кубки, а также собственная жена и пятеро любимых детей.

5. ЛЕНА КЕР

Российский иллюстратор Лена Кер считается одним из самых профессиональных модных художников в мире. На данном этапе сотрудничает с мировыми глянцевыми изданиями и такими модными брендами, как Dior, Jimmy Choo, J.Crew и Mark Cross. Художница считает себя не просто мастером по рисунку, но настоящим дизайнером, ведь именно такое видение своей работы позволяет Кер создавать скетчи, граничащие с настоящими фэшн-эскизами.

6. Кэти Роджерс

Американская художница родилась в Атланте, но на сегодняшний день проживает в Нью-Йорке — любимом городе, который дарит иллюстратору невероятное вдохновение. Художественный стиль Кэти легко узнаваем. Все ее работы легки по настроению и обладают детским очарованием. Для некоторых рисунков Кэти использует блестки, что добавляет эскизам объемности и реалистичности. Отметим, что Роджерс создала блог с личными иллюстрациями Paperfashion в 2009 году и за прошедшие 9 лет успела поработать с такими марками, как Clé de Peau, Kate Spade, Coach, Alicia Keys, Calypso St. Barths, Stuart Weitzman, Paul Mitchell, Target и Nabisco.

«Я трачу много времени, изучая фотографии с показов мод, журналы, новые тренды, дизайнерские новинки и так далее. Вдохновение приходит от разных вещей и людей. Я люблю наблюдать за людьми на улице, изучать их персональный стиль. В этом мне часто помогают блоги thesartorialist, copenhagenstreetstyle, facehunter и stylescout».

«Для своей работы я использую акварельные краски Winsor & Newtoon, кисти, чернила и ручки. Уже давно придерживаюсь мнения, что многое в рисунке будет зависеть от качества бумаги. Так что для новичков советую не экономить на материалах».

7. Меган Хесс

В своих интервью мельбрунский иллюстратор Меган Хесс рассказывает, что больше всего вдохновляется миром моды и гламура. В 2008 году Хесс иллюстировала книгу «Секс в большом городе» Кендес Бушнелл, с тех пор она работает со многими известными изданиями и марками. Ее знаменитые клиенты включают в себя: Chanel, Dior, Тиффани & Co., Yves Saint Laurent, Vogue, Harpers Bazaar, Fendi, Ladure, The Ritz Hotel Paris, Мишель Обама, Cartier, Montblanc, Ladure, Balenciaga, Guerlain и Paspaley. Также дизайнер выпускает ограниченные серии шёлковых шарфов и подушек с её фирменными принтами.

8. САРА ХАНКИНСОН

Еще один иллюстратор из Австралии создает свои иллюстрации с помощью акварели, угля, чернил и простого карандаша. Помимо элегантных модных рисунков, Сара обожает свадебную тематику, фуд-иллюстрацию и ботанические скетчи. Недавно художница стала мамой во второй раз, но, несмотря на это, темп работы не снижает. За плечами Сары сотрудничество с такими компаниями, как Target, Maybelline, Sportsgirl, Portmans, Hardie Grant Publishers и Implulse Body Spray. Своё вдохновение Ханкинсон черпает в фэшн-фотографии, книгах, журналах и блогах. Её кумир — художник Кэт Маклеод— австралийский иллюстратор, которая оформляла такие книги, как «The Cocktail: 200 Fabulous Drinks» («Коктейль: 200 потрясающих напитков») и «Bird» («Птица»).

9. КСЕНИЯ ОНЕГИНА

Иллюстратор из Санкт-Петербурга Ксения Онегина — профессиональный дизайнер интерьера, которая нашла себя в акварельной живописи несколько лет назад. Сейчас Ксения создает рисунки, а также жанровую живопись с акцентом на мир моды. В работах Онегиной превалируют иллюстрации девушек в сезонных образах, а также встречаются отсылки к таким фильмам, как «Завтрак у Тиффани» и «Реальная любовь». Рисунки отличает удивительный романтизм, поэтичность и беззаботность, которые вдохновляют на шоппинг и прогулки по городу.

10. САША ДЕЙНА

В работах украинской художницы, окончившей Академию искусств в Харькове, чувствуется не только особая магия и поэзия мира моды, но тонкий психологический взгляд на действительность. Герои иллюстраций Дейны помимо одежды — обыкновенные люди и известные актеры, чьи характеры и настроение считываются с одного взгляда на скетч.

«Мой любимый ритуал для вдохновения — налить чашку чая с лимоном и открыть книгу с картинами импрессионистов. Каждый сантиметр их работ можно смело вставлять в рамку и это не может не мотивировать».

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Поделиться

Данный товар недоступен для доставки в Ваш регион

Спасибо!

Мы всегда стремимся к лучшему, чтобы радовать своих покупателей самыми выгодными ценами.

С уважением, интернет-магазин Wildberries.

Добавлено в Лист ожидания

Зарезервируйте товар и получите в магазине уже через 1 час

Срок резерва: 4 дня

Оплата: в магазине, наличными или картой

Состав

Информация о технических характеристиках, комплекте поставки, стране изготовления и внешнем виде товара носит справочный характер и основывается на последних доступных сведениях от производителя

Спасибо!

Мы всегда стремимся к лучшему, чтобы радовать своих покупателей самыми выгодными ценами.

С уважением, интернет-магазин Wildberries.

C этим товаром искали

Jeffree Star / Палетка теней Androgyny

Заказала сразу обе палетки . Один рефил был немного поврежден,но этот момент не удержал меня от покупки ! Спасибо !

Палетка пришла разбитой, пострадали зеркало и сами тени

Тени пришли разбитые Очень жаль оценить именно качество не получится.

Уважаемый магазин, как так получается, что заказав эти тени, я получаю открыв коробку тени от Слик и Исадора, которые в десятки раз дешевле. Кто, комплектовал, мой заказ? Уверена в том, что расчёт был на то, что покупатель не посмотрит. Сказать, что стало отвратительное отношение к покупателю, это не сказать ничего. После такого, пропадает напрочь всё желание, делать хоть какие то покупки в этом магазине.

Тени великолепные. Отличная подборка цветов, которые, конечно, не для скромняжек, но я не чураюсь ярких и цветных макияжей даже днём 🙂 Хотя в общем-то верхний ряд теней довольно сдержанный 🙂 3000 рублей для таких теней совсем недорого, так как качество высочайшее и вес одного рефила почти 2,5 грамма. Имхо, требуют некоторой сноровки в работе с высокопигментированными тенями. Дамы, которые всю жизнь жили на Мейбеллин, Лореале, Максфакторе или декоративной косметике люкс-марок, могут поначалу испытывать проблемы из-за чрезмерной яркости. Единственный небольшой минус: звезда палетки цвет Fetish в жизни не такой отчаянно красный, больше уходит в коричневый. Ольге: “Эссенс” действительно ничего хорошего (экономный эконом среднего качества), но у “Никс” есть вполне приличные палетки и “однушки”, качество которых на высоте 🙂

Ссылка на основную публикацию